Сенатор Морозов: Россия возглавит новую мощную коалицию в Сирии

Корреспондент Федерального агентства новостей поговорил с членом комитета Совета Федерации по международным делам Игорем Морозовым о новом главе Белого дома, референдуме в Великобритании, борьбе с терроризмом и ожиданиях от 2017 года.

— Игорь Николаевич, очевидно, год был крайне насыщенным: внезапный Brexit, еще более неожиданная победа миллиардера Дональда Трампа на президентских выборах в США. Как такое стало возможно?

— На Западе происходят серьезные, практически тектонические изменения. Это особенно заметно в настроениях простых европейцев, американцев среднего класса.

— О чем это говорит?

— О том, что те западные ценности, которые были продекларированы и представлялись гражданам, не сработали. Западное общество начало понимать, что их просто обманули. И появление законодательства в области однополых браков, стирания границ между мужчиной и женщиной, и многие другие вопросы стали краеугольным камнем для общества. Это внесло очень серьезный раскол.

Кроме того, для Западной Европы американская внешняя политика стала приоритетом. И европейцы думали, что после вхождения в Европейский союз их жизнь улучшится за счет увеличения рынка товаров и услуг, за счет свободного перемещения человеческого капитала. Но вышло все наоборот.

— Можно ли назвать антироссийские санкции одной из причин?

— Безусловно. Санкции против России стали катализатором несбывшихся надежд европейцев.

— Какую роль в этом играет ситуация в Сирии и Ираке?

— События, связанные с Ближнем Востоком, и войны, которые за последние 15 лет провели Соединенные Штаты вместе со своими европейскими партнерами по НАТО, вызвали настоящее цунами. Пошел неконтролируемый поток беженцев. В результате этого случилась деформация общества. И на первый план в социальном обеспечении начали выходить люди, которые для этого общества не сделали ничего. Но выяснилось, что это политика Европейского союза. Она пролоббирована канцлером Германии Ангелой Меркель.

Меркель нанесла очень серьезный урон правящему классу. В итоге общество начало реагировать, структурироваться в новые движения и партии, которые тут же приобрели достаточно серьезный вес. И как бы средства массовой информации не называли бы эти партии — праворадикальными и экстремистскими, — общество увидело в них отражение собственной точки зрения и защиту своих интересов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что «Альтернатива для Германии» набирает потрясающие результаты на земельных выборах и очень серьезно готовится к выборам в Бундестаг 2017 года. «Альтернатива для Германии» отражает настроение сегодняшнего среднего класса немцев.

В парламентах Европы тоже происходят изменения, которые однозначно свидетельствуют о том, что Европейский парламент и брюссельская бюрократия не отвечают национальным интересам стран-участниц Евросоюза. Поэтому политики ЕС ведут дискуссии об участии их страны в Европейском союзе и усилении роли национальных парламентов. Победа Франсуа Фийон и рост популярности «Национального фронта» Марин Ле Пен является отражением всех этих событий.

Brexit ставит восклицательный знак в народных настроениях в пользу национальных интересов в европейском обществе, в частности Великобритании. Именно референдум по выходу из ЕС дал мощнейший сигнал Брюсселю о том, что общественность государств Евросоюза хочет видеть Европу в другом формате, в более конфедеративном, с большими полномочиями для национальных правительств и парламентов.

— Возвращаясь к выборам президента Соединенных Штатов: как удалось победить Дональду Трампу? Ведь американцы далеки от европейских проблем.

— Победа Трампа также показывает, что возрождение американской мечты для американцев является ключевой парадигмой. Акценты, которые сделал Трамп, опираясь на тезисы о поднятии национальной экономики в промышленном секторе (вернуть рабочие места, профсоюзы, как общественные организации трудовой Америки), гораздо ближе среднему классу, чем война на Ближнем Востоке, на которую было потрачено 6 триллионов долларов. Поэтому выиграл Дональд Трамп.

— Учитывая победу Трампа и Brexit, можно ли утверждать, что мир находится на пороге новой эры?

— Запад стремительно меняется. Акценты в мировом развитии смещаются. Мы видим, что глобальный мир за последние 25 лет исчерпал себя как основная концепция развития Запада. Идет очень серьезный геополитический процесс за формирование многоцентричного мира. Появились новые центры: Россия, Индия, Китай, Иран, которые берут на себя очень серьезные вопросы как в урегулировании региональных кризисов, так и в принятии глобальных экономических решений в форматах G20, ШОС, БРИКС. Мир понимает, что будущее за сотрудничеством интернациональных интеграционных групп, может быть, даже трансконтинентальных. Поэтому летом этого года никого не удивило, что АСЕАН согласился на сотрудничество с ЕАЭС. Это очень серьезный прогресс в продвижении тех интеграционных процессов, которые начались десять лет назад на постсоветском пространстве при активном участии России.

— Чего в целом ожидаете от 2017 года?

— Я думаю, что боевые действия в Сирии и Ираке завершатся политическим урегулированием. И ядром этого урегулирования уже стали Россия, Иран, Турция. Москва, пригласив региональных игроков на переговоры по разрешению конфликта в Сирии, добьется результата. И террористы будут уничтожены новой мощной коалицией региональных государств, которые вовлечены в это противостояние, под руководством России.

Считаю, что активную роль будет играть Турция. Уже сегодня после переговоров министров иностранных дел России, Турции и Ирана стало очевидно, что этот процесс пошел. Поэтому 2017 год станет завершающим по урегулированию регионального конфликта в Сирии, который перерос в геополитическое противостояние. Это задаст новые тренды мировой политики. Мы наблюдаем, как формируется модель переустройства мира. Старые форматы, где доминируют Соединенные Штаты, уходят постепенно в прошлое. Эти новые тенденции вызовут достаточно агрессивную реакцию НАТО, и к этому нужно быть готовым. Поэтому мы должны продолжать перевооружение армии, флота, военная сила сегодня — часть разрешения конфликтов и региональных, и пограничных, и геополитических.